Из Берлина прилетала подруга Н. и Ф. и мы все вместе ездили на микроавтобусную экскурсию по местам недалеко от Тбилиси. Нас возили в Баржоми в Центральный парк, Крепость Ахалцихе, Вардизиа и какое-то ещё место. Микроавтобусы — отстой, нам достались самые дальние места, а там не было мест для ног. Приходилось всем теснится так, чтобы ноги каждого хоть немного тянулись в проход. В какой-то момент попросили гида что-то с этим сделать, он пересадил в Баржоми одинокого туриста в другой микроавтобус, а мы менялись местами, уже стало слегка свободнее.
Крепость Ахалцихе возвели что-то типа в девятом веке, но как я понял до наших дней она не сильно сохранилась. В шестнадцатом веке её захватила Османская империя, потом в девятнадцатом веке её отбила русская армия, потом ещё были походы турков во время Крымской войны, а в две тысячи одиннадцатом её глобально отреставрировали, да настолько, что когда там находишься и присматриваешься, кажется, что всё вокруг киношные декорации. Я не знаю, как к этому относится. А виды с крепости на город и реку очень красивые.
Парк в Баржоми, как будто застыл в ремонте. Видно, что он начался, но и видно, что он идёт давно и уже какие-то места начали разрушаться, как освещение или плитка. Туристический фокус здесь, слушая вполуха гида, это как будто набрать воды в фонтане и ехать дальше. Но мне больше всего понравилась там красивая, спрятанная за деревьями, станция канатной дороги, которая меня манила подняться и пройтись по местной хайковой тропе, но, к сожалению, не в этот раз.
Древний город в скалах Вардзиаа это что-то. В двенадцатом веке это был монастырский комплекс, и был оборонительной точкой. Мне сложно вообразить, каков он был до землятресения, которое разрушило почти половину города. Если сейчас смотреть на скалу, то будет видно много пещер, проходов, помещений. Но когда город был жив, всё это было невидимо и запрятано за пятнадцатиметровой толщей скалы. Сейчас там действующий монастырь и музей-заповедник, и можно пройтись на высоте по тропе вдоль сохранившихся помещений по лестницами и узким пещеркам, а в некоторые зайти вглубь.
Ещё на работе стало полегче, то ли реально полегче, то ли я приспособился наконец-то настолько, что хватает сил на себя. Ну и я сразу побежал на улицу. Очень много гулял в поисках неочевидных маршрутов в обход больших улиц, через тропы, узкие улочки и лестницы с выходом в окрестности горы Мтацминды, назвал это городской хайкинг. Бывал на кладбищах, искал переправы через бурную реку, оказывался на заброшках, поднимался, как мне казалось, в вертикальную гору, чуть ли не умирая, пугал местных пенсионерок, за которыми ходил среди частных домов, потому что знал, что они неспроста идут по постепенно сужающующейся улочке, на первый взгляд ведущей в тупик. Это были случайные вылазки, часто дрейфующие, то с утра то в выходные, а потом я возвращался домой и на карте составлял прогулочные маршруты себе на будущее и поводить друзей.
Продолжил ходить на болдеринг, но мне не сильно заходит скалодром, хотя я очень люблю болдеринг, приходится себя заставлять туда идти. Но я подумал, что дело ещё в том, что я там пока не нашёл людей, которые бы меня притягивали ходить туда чаще (в Санкт-Петербурге такое и было, скучаю по ребятам).